ПСИХОЛОГИЯ РЕЖИМОВ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ. ОТ КОГНИТИВНЫХ ИСКАЖЕНИЙ К НАВИГАЦИИ ВЫБОРА

Авторы: Phd Мальцев О.В., Лопатюк И.И.

Аннотация

Когнитивная психология второй половины XX — начала XXI века добилась значительных успехов в описании ошибок мышления, эвристик и ограничений рациональности. Работы Д. Канемана и Г. Гигеренцера продемонстрировали, что человеческие решения систематически отклоняются от нормативных моделей рационального выбора и что эти отклонения часто являются адаптивными в конкретных средах.

Однако остаётся фундаментальный вопрос, на который когнитивная психология не даёт ответа:

почему в одних ситуациях человек способен принимать взвешенные решения, а в других — полностью утрачивает саму возможность выбора.

В данной статье предлагается школа психологии режимов принятия решений, рассматривающая решение не как продукт мышления, а как функцию темпорального и ситуационного режима, в котором находится психика.

Решение как непрерывное состояние: когнитивно-психологический взгляд

В финале повести Пикник на обочине герой произносит короткую формулу, ставшую символом человеческого выбора:

«Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!»

Эта реплика важна не только как моральный жест. Она фиксирует момент, в котором решение уже не является рациональной процедурой выбора между альтернативами. Оно становится актом, совершаемым в условиях предельной неопределённости, когда субъект не располагает ни полной информацией, ни временем на анализ, ни возможностью проверить последствия.

Именно в этом смысле мир, описанный Стругацкими, оказывается неожиданно близок к психологической реальности XXI века.

Решение как фоновый процесс

Классические модели принятия решений в психологии и экономике долгое время исходили из предположения, что выбор — это дискретное событие. Субъект сталкивается с задачей, анализирует альтернативы, оценивает последствия и затем принимает решение.

Однако современные исследования в области Когнитивная психология и Поведенческая экономика показывают, что в реальной жизни решение всё чаще принимает форму непрерывного процесса.

Человек не «садится принимать решения» — он постоянно находится внутри стемительного “потока микро-выборов”, выраженного в:

• переключении внимания,
  
• распределении усилий,
  
• интерпретации событий,
  
• выборе реакции в социальной ситуации.
  

Эти решения часто принимаются на уровне автоматических когнитивных механизмов — эвристик, схем и привычных паттернов поведения. В терминах теории двойных процессов (Канеман) это работа быстрых, интуитивных систем обработки информации.

В итоге, решение становится не актом, а состоянием.

Ускорение и отложенное понимание

Одна из ключевых особенностей современного когнитивного контекста — рассогласование между скоростью действия и скоростью осмысления.

Нейрокогнитивные исследования показывают, что поведенческая реакция часто формируется раньше, чем возникает осознанная интерпретация происходящего. Сознание в таких случаях не столько принимает решение, сколько конструирует объяснение уже совершённого действия.

Это приводит к нескольким эффектам:

1. Ретроспективная рационализация — человек объясняет выбор постфактум, создавая иллюзию контроля.
   
2. Контекстная амнезия — условия, в которых было принято решение, быстро исчезают из памяти, тогда как последствия сохраняются.
   
3. Иллюзия намеренности — субъект склонен переоценивать степень осознанности своих действий.
   

В результате смысл решения нередко становится понятен только после того, как оно стало необратимым.

Мир необратимости и ограниченной информации

Современная среда характеризуется тремя факторами, которые радикально изменяют психологию выбора:

• высокая неопределённость,
  
• информационная перегрузка,
  
• ускорение обратной связи.
  

С точки зрения когнитивной науки это означает, что человек всё чаще действует в условиях так называемой «ограниченной рациональности» (bounded rationality).

Решения принимаются не потому, что найден оптимальный вариант, а потому, что достигнут уровень достаточности — satisficing.

Иными словами, субъект прекращает поиск не тогда, когда нашёл лучшее решение, а тогда, когда больше не может продолжать поиск.

 Несовпадение модели и реальности

Значительная часть психологических теорий решения по-прежнему опирается на экспериментальные модели, где: альтернативы чётко заданы, время ограничено, но контролируемо, последствия обратимы, а контекст стабилен.

Это создаёт эпистемологический разрыв между лабораторной моделью и реальным поведением. В реальной же жизни:

• альтернативы неясны,
  
• информация неполна,
  
• последствия накапливаются,
  
• контекст изменяется быстрее, чем формируется стратегия.

В таких условиях решение перестаёт быть выбором между вариантами и превращается в процесс навигации в хаотической среде.

Психологические последствия непрерывного выбора

Когда решение становится постоянным фоном жизни, изменяется сама структура психики:

• возрастает когнитивная нагрузка,
  
• усиливается тревожность неопределённости,
  
• формируются автоматизированные паттерны поведения как способ экономии ресурсов.
  

Процедурная память и привычка начинают играть большую роль, чем аналитическое мышление.

Иными словами, человек действует не потому, что всё понял, а потому, что иначе действовать невозможно.

Следственное вскрытие: где именно когнитивная психология упёрлась в потолок

Если воспользоваться метафорой детективного анализа, характерной для прозы Аркадия и Георгия Вайнеров, когнитивную психологию можно рассматривать как дело с богатым архивом наблюдений, но с нераскрытым ключевым эпизодом. Материалов много, протоколы подробны, однако главный механизм происходящего остаётся в тени.

Улика №1. Решение мыслится как универсальный акт.

Подход, сформировавшийся в работах Канемана и его последователей, во многом исходит из предположения, что субъект принятия решений остаётся тем же самым, а изменяются лишь условия среды и характер допускаемых ошибок.

Однако практический опыт и наблюдения за поведением человека в условиях давления показывают, что сам субъект решения может изменяться радикально при изменении давления времени, уровня угрозы и степени необратимости последствий. Иными словами, в разных режимах человек принимает решения не просто иначе — он фактически становится другим субъектом действия.

Улика №2. Ошибка подменяет режим.

Когнитивная психология детально описывает ошибки, искажения и эвристики, фиксируя закономерности отклонений от нормативных моделей рациональности.

Но при этом значительно реже анализируется сам режим, в котором ошибка становится неизбежной, то есть такие условия, при которых отклонение перестаёт быть случайностью и превращается в структурную особенность ситуации.

Следственный вывод в данном случае состоит в том, что ошибка является скорее симптомом, чем первопричиной: она указывает на режим функционирования психики, но не объясняет его.

Улика №3. Молчание о необратимости.

Классическая модель принятия решений в значительной степени предполагает возможность пересмотра, коррекции и обучения на ошибках. Эти допущения лежат в основе как лабораторных экспериментов, так и многих прикладных моделей.

Однако значительная часть решений в реальной жизни оказывается необратимой, судьбоносной и не подлежащей исправлению в полном смысле этого слова.

Именно этот класс решений — решения, после которых нельзя «вернуться к исходным условиям», — во многом выпадает из поля теории, хотя именно он наиболее существенно определяет человеческую биографию и психологическую реальность.

Канеман и Гигеренцер: достижения и пределы

Современная когнитивная психология уже сделала важный шаг, отказавшись от представления о человеке как о полностью рациональном агенте. Работы Даниэль Канеман и Герд Гигеренцер фактически задали два взаимодополняющих направления анализа: первое сосредоточено на внутренних механизмах мышления, второе — на согласовании мышления со средой.

Однако оба подхода, при всей их объяснительной силе, обнаруживают пределы, когда объектом анализа становится решение в условиях предельной плотности времени и событий.

Канеман: решение как конфликт систем

Модель System 1 и System 2 остаётся одной из наиболее продуктивных концепций в когнитивной науке. Она показала, что значительная часть человеческих решений формируется быстрыми, автоматическими процессами, тогда как медленная аналитическая система подключается лишь в особых случаях.

Однако сама структура этой модели неявно предполагает три условия:

1. у субъекта есть доступ к аналитической системе;
   
2. существует хотя бы минимальное время на проверку интуитивного ответа;
   
3. доступны когнитивные ресурсы — внимание, рабочая память, контроль.
   

Между тем ряд экспериментов показывает, что при определённых условиях эти предпосылки перестают выполняться.

Например, исследования когнитивной нагрузки демонстрируют, что при одновременном выполнении нескольких задач способность к аналитическому пересмотру резко падает. В классических экспериментах участники, запоминавшие длинные числовые последовательности, значительно чаще выбирали немедленное вознаграждение вместо более выгодного отсроченного — не потому, что считали его лучшим, а потому, что ресурсы контроля были заняты.

Другой тип данных получен в исследованиях принятия решений под давлением времени. Когда участникам давали всего несколько секунд на ответ, частота логических ошибок возрастала не постепенно, а скачкообразно, что указывает не на «ухудшение работы System 2», а на её фактическое выпадение из процесса.

Таким образом, в режимах сжатого будущего, угрозы и высокой плотности событий System 2 не просто «отключается» — она становится структурно невозможной, потому что исчезают условия её функционирования.

Гигеренцер: рациональность как экология

Подход Гигеренцера сместил фокус с ошибок мышления на соответствие стратегии среде. Было показано, что простые эвристики могут работать не хуже сложных вычислений, если они согласованы со структурой среды.

Классический пример — эвристика узнавания: если из двух городов человек узнаёт только один, он предполагает, что этот город больше. В ряде задач такая стратегия давала более точные результаты, чем сложные модели, потому что использовала статистические свойства информационного поля.

Другой пример — исследования решений пожарных и врачей скорой помощи, проведённые Гэри Клейном. Опытные специалисты редко перебирают альтернативы; они распознают ситуацию как знакомую конфигурацию и действуют почти мгновенно. Это не иррациональность, а форма адаптации к среде, где медленное сравнение вариантов просто невозможно.

Тем самым на множестве экспериментов было доказано: рациональность контекстна, а среда формирует решение не меньше, чем сам субъект.

Однако психология режимов решений добавляет к этому ещё один слой. Экология решений всегда имеет темпоральную структуру. Среда различается не только по степени неопределённости или объёму информации, но и по скорости, с которой ситуация требует ответа.

Время становится не параметром, а определяющим фактором.

Смена объекта: от решения как выбора к решению как режиму

Из сказанного следует важный вывод.

Решение — это не только акт мышления.
Решение — это форма поведения, разрешённая текущим режимом психики.

Такой сдвиг меняет сам предмет анализа. Он означает, что:

• не всякий человек может принять любое решение в любом состоянии;
  
• возможность выбора зависит от доступных психических ресурсов и времени;
  
• иногда так называемое «плохое решение» оказывается единственно возможным в данном режиме.

Исследования «туннельного внимания» в условиях дефицита времени хорошо иллюстрируют этот тезис. Когда человек вынужден реагировать быстро, поле воспринимаемых альтернатив объективно сужается. Субъект не игнорирует варианты — он их не видит.

В этом смысле многие ошибки являются не результатом неправильного выбора, а следствием того, что иной выбор в данной психической конфигурации просто не мог быть осуществлён.

Базовые режимы принятия решений

Если рассматривать решение как режим, становится возможным выделить несколько базовых состояний, различающихся по темпоральной структуре и доступности когнитивных ресурсов.

Режим I. Рефлексивный

Для него характерны доступность паузы, возможность рассматривать альтернативы и относительная обратимость решений.

Большинство лабораторных экспериментов в когнитивной психологии моделируют именно этот режим. Например, задачи на логическое рассуждение или экономические игры предполагают, что участник может остановиться, подумать и пересчитать варианты.

Режим II. Ускоренный

Здесь решения принимаются быстро, возрастает риск, но одновременно нередко повышается креативность.

Исследования показывают, что умеренное давление времени может улучшать результаты в задачах на инсайт. Ограничение времени иногда препятствует чрезмерному аналитическому контролю, позволяя возникать нестандартным 

Режим III. Сжатый

В этом режиме действует принцип «или сейчас, или никогда». Количество альтернатив стремительно уменьшается, поведение становится более импульсивным.

Хорошо изученный пример — решения водителей в аварийных ситуациях. Анализ записей видеорегистраторов показывает, что у человека часто остаётся менее секунды на реакцию, и выбор фактически сводится к одной доминирующей программе действия.

Режим IV. Предельный

Здесь решения становятся бинарными, а их содержание определяется прежде всего задачей выживания.

Исследования поведения в экстремальных ситуациях — от катастроф до боевых действий — показывают, что моральные и социальные соображения могут резко упрощаться, уступая место базовым стратегиям сохранения жизни. Это не «деградация личности», а переход психики в иной режим функционирования.

Режим V. Разрывный

Наиболее радикальный режим, в котором субъект решения частично утрачивается. Действия совершаются автоматически, а их мотивация может не осознаваться даже постфактум.

Психология травмы описывает феномен диссоциативных состояний, при которых человек действует, но позже не может восстановить последовательность собственных решений. Здесь поведение сохраняется, а субъект как центр контроля временно исчезает.

Итак, рассматривая решения через призму режимов, целесообразно сделать вывод: классические теории описывают лишь один — относительно спокойный и рефлексивный — слой человеческого опыта.

Между тем значительная часть жизненно важных решений принимается в условиях, где сама возможность «подумать» является исключением, а не нормой. Именно поэтому дальнейшее развитие когнитивной психологии, по-видимому, связано не столько с уточнением моделей выбора, сколько с исследованием переходов между режимами психики — тех состояний, в которых выбор либо возможен, либо невозможен в принципе.

Навигация решений вместо коррекции ошибок

Принимая в качестве осевого тезис о том, что решения определяются режимом функционирования психики, сама постановка практической задачи видоменяется.

Традиционная психология и образовательные программные подходы в значительной степени сосредоточены на “исправлении мышления”: предполагается, что человека следует обучить рациональности как универсальному навыку, уменьшить количество когнитивных искажений и повысить точность суждений.

Однако такой подход эффективен лишь в тех условиях, где субъект располагает временем, вниманием и возможностью анализа. В иных режимах — ускоренных, сжатых или предельных — задача исправления мышления теряет смысл, поскольку поведение определяется не качеством логики, а структурой ситуации.

Исходя из вышеизложенного, возникает иной практический ориентир:
не исправлять мышление, а распознавать режим и управлять переходами между режимами.

В прикладных областях элементы такого подхода уже появляются. В подготовке пилотов, операторов сложных систем и сотрудников служб реагирования большое внимание уделяется не столько правильности рассуждений, сколько распознаванию фаз ситуации: когда можно анализировать, когда нужно действовать по протоколу, а когда требуется немедленная реакция.

Аналогичные принципы применяются в кризисном менеджменте. В частности, эффективные руководители редко пытаются в разгар кризиса построить идеальную стратегию; их задача — стабилизировать ситуацию до состояния, в котором стратегическое мышление вообще становится возможным.

Таким образом, управление решениями всё больше приобретает характер навигации:
ключевым становится не выбор внутри режима, а переход из одного режима в другой.

Это обстоятельство радикально меняет:

• обучение управленческих и профессиональных элит,
  
• практики кризисного управления,
  
• психологию безопасности,
  
• стратегическое мышление в условиях неопределённости.

Во всех перечисленных областях важнейшей компетенцией становится способность удерживать или восстанавливать режим, в котором возможны сложные решения.

Антропологический вывод

Если рассматривать человека не как носителя идеальной рациональности, а как биологический и культурный вид, становится очевидно, что его выживание обеспечивалось прежде всего способностью адаптировать способы принятия решений к различным условиям среды.

Эта мысль неоднократно звучала в работах Дорис Лессинг, особенно в её размышлениях о человеческой эволюции и природе сознания. Лессинг подчёркивала, что человек — существо, вынужденное жить в условиях, которые он не контролирует и часто не понимает, и потому его главным ресурсом становится не рациональность в строгом смысле, а способность приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам.

Современная психология долгое время исходила из иной, более нормативной картины:

• выбор идеализировался,
  
• судьбоносные ограничения рассматривались как исключение,
  
• многие решения оценивались с точки зрения того, какими они «должны были быть» при наличии полной информации и времени.

В результате человек нередко оказывался в положении субъекта, которого упрекают за ошибки, не учитывая, что в конкретной ситуации иной выбор мог быть невозможен.

Психология режимов решений возвращает человеку три важных аспекта:

1. понимание — осознание того, в каком состоянии принималось решение;
2. ответственность — способность различать, где выбор действительно был возможен, а где он был ограничен;
3. границы возможного — признание того, что не всякое решение может быть принято в любом состоянии психики.

Такой подход снимает иллюзию всемогущества рациональности, но одновременно делает человеческое поведение более понятным и предсказуемым.

О перспективах: программа школы на 20–30 лет

Если рассматривать психологию режимов решений как исследовательскую программу, в прогностическом ключе можно выделить несколько ключевых направлений её развития.

1. Разработка режимных диагностик.
Речь идёт о создании методов, позволяющих определять, в каком режиме функционирует человек или группа: по поведенческим признакам, по структуре внимания, по характеру ошибок и скорости реакций.

2. Обучение управлению переходами.
Наиболее перспективной задачей становится разработка техник и протоколов, позволяющих:

• замедлять ситуацию, когда это возможно;
  
• стабилизировать внимание;
  
• восстанавливать способность к рефлексии после фаз перегрузки или стресса.

Таковые подходы уже частично применяются в спорте высших достижений и в подготовке специалистов экстремальных профессий, где ключевым навыком является не просто действие, а восстановление контроля после резкого изменения условий.

3. Интеграция в безопасность и стратегию.
Военные исследования, авиационная психология и теория сложных систем постепенно приходят к пониманию, что большинство катастроф связано не с отдельными ошибками, а с переходами системы в режим, где ошибки становятся неизбежными.

Психология режимов решений может дать язык и инструменты для анализа именно этих переходов.

4. Отказ от универсальных моделей рациональности.
Вероятно, одной из наиболее значимых трансформаций станет постепенный отказ от идеи единой рациональности как нормы для всех ситуаций.
Вместо этого всё большее значение будет придаваться контексту, времени и состоянию субъекта.

Заключительная формула

Суммируя изложенное, предлагается формула, которая выражает общий смысл данного подхода:

Рациональность — это роскошь режима.
Решение — это всегда вопрос времени, а не интеллекта.

Именно время определяет, какие когнитивные механизмы доступны, какие альтернативы видимы и какие последствия вообще могут быть учтены.

Поэтому дальнейшее развитие когнитивной психологии, по-видимому, связано не столько с уточнением теорий выбора, сколько с созданием науки о времени в психике — науки о том, как человек действует, когда времени недостаточно, и как он может вернуть себе возможность думать.

Список литературы

Когнитивная психология и принятие решений

1. Kahneman, D. Thinking, Fast and Slow. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2011.
   
2. Tversky, A., Kahneman, D. Judgment under Uncertainty: Heuristics and Biases // Science. 1974. Vol. 185.
   
3. Stanovich, K. Rationality and the Reflective Mind. Oxford: Oxford University Press, 2011.
   
4. Evans, J. St. B. T. Dual-Process Theories of Reasoning: Contemporary Issues and Development. Psychological Inquiry, 2008.

Экологическая рациональность и эвристики

5. Gigerenzer, G. Gut Feelings: The Intelligence of the Unconscious. New York: Viking, 2007.
   
6. Gigerenzer, G., Todd, P. M., the ABC Research Group. Simple Heuristics That Make Us Smart. Oxford: Oxford University Press, 1999.

Решения в условиях времени, неопределённости и стресса

7. Simon, H. A. Models of Bounded Rationality. Cambridge, MA: MIT Press, 1982.
   
8. Klein, G. Sources of Power: How People Make Decisions. Cambridge, MA: MIT Press, 1998.
   
9. Klein, G. Naturalistic Decision Making // Human Factors. 2008.
   
10. Arnsten, A. F. T. Stress signalling pathways that impair prefrontal cortex structure and function // Nature Reviews Neuroscience. 2009.

Человеческий фактор, безопасность и поведение в экстремальных условиях

11. Reason, J. Human Error. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.
    
12. Perrow, C. Normal Accidents: Living with High-Risk Technologies. Princeton: Princeton University Press, 1984.
    
13. Endsley, M. Situation Awareness in Dynamic Systems // Human Factors. 1995.

Время, внимание и когнитивные ограничения

14. Kahneman, D. Attention and Effort. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1973.
    
15. Mullainathan, S., Shafir, E. Scarcity: Why Having Too Little Means So Much. New York: Times Books, 2013.

Философско-антропологический и культурный контекст

16. Lessing, D. The Golden Notebook. London: Michael Joseph, 1962.
17. Lessing, D. Prisons We Choose to Live Inside. London: HarperCollins, 1987.