Нильс Бор: молчание о главном

Автор — Алексей Владимирович Буров, старший научный сотрудник Фермилаба, Fellow of American Physical Society, лауреат философской премии FQXi.org, автор множества статей и видеовыступлений на тему философии, истории фундаментальной науки, связи науки и религии, рациональных аспектов религии и морали. Автор и ведущий еженедельной радиопрограммы на NVC, русском радио Чикаго, «Наука и религия: конфликт, нейтралитет или союз?». Автор, вместе с сыном Львом, концепции Пифагорейской Вселенной.

На своем YouTube-канале и странице в Фейсбук Алексей Владимирович публикует множество материалов. Вашему вниманию одна из его заметок о Нильсе Боре, а в конце опубликовано видео.

Нильс Бор (1885-1962). Его главное физическое открытие — догадка о квантовании действия в атомах, модель атома Бора (1912). Из нее вышли обе квантовых теории, матричная (Гейзенберг, плюс Борн и Йордан, плюс Дирак, 1925-1926 гг) и волновая (де Бройль, 1923, Шредингер, 1926, и снова Дирак, 1927), эквивалентность которых была показана тогда же Шредингером.

Его особенная, организационно-вдохновляющая заслуга — «теоретический инкубатор» в Копенгагене, где ставились и решались центральные вопросы новой физики. Этот институт сыграл важнейшую роль в том числе для Ландау и Гамова.

Отталкиваясь от формализма квантовой теории, Бор предложил общефилософский «принцип дополнительности» и, вместе с Гейзенбергом, «копенгагенскую интерпретацию» квантовой физики.

Бор родился в семье научной (отец, профессор физиологии Копенгагенского университета) а также политической и финансовой еврейской (мать) элиты Дании. Его младший брат Харальд стал крупным математиком. Оба брата были еще и крутейшими футболистами. Нильс был вратарем одного из ведущих датских клубов, а Харальд полузащитником. В 1908г. Харальд играл за сборную страны на Олимпиаде, где Дания получила серебро, уступив в финале англичанам.

От своего начала, физика подразумевала бинарность существования: «атом», элементарная частица либо есть, либо нет; третьего не дано. Квантовая механика сняла уверенность в этой казавшейся незыблемой самоочевидности. Согласно предложенной Бором в конце двадцатых годов интерпретации квантовой механики, субатомные частицы вроде электронов существуют в вероятностном «лимбе» наложенных одно на другое состояний, пока взаимодействие с макроскопическим объектом не выбрасывает их в иное, уже настоящее, наблюдаемое существование. Как писал Гейзенберг,

«Волна вероятности означала количественное выражение старого понятия «потенция» аристотелевской философии. Она ввела странный вид физической реальности, который находится приблизительно посредине между возможностью и действительностью.»

Этот корпускулярно-волновой дуализм квантового мира лежит в основе всех квантовых парадоксов, во многом остающихся загадочными до сих пор. Бор допускал, что непредопределенная редукция квантового состояния может быть связана с проблемой свободы воли.

Гейзенберг и Бор в Копенгагене, 1934г.

Удивительно, что Бор, при его выраженном интересе к философским аспектам физики, никогда не высказывался о том чуде, в самом центре которого он находился — раскрывающейся познаваемости вселенной. Это тем более удивительно, что его главные собеседники на этом поле не скрывали своего изумленного восхищения как тем познанием, что уже было, так и тем, что творилось на их глазах и ими самими. Тут загадка личности Нильса Бора, и мы можем высказать лишь ее предположительное разрешение.

Не только в своих статьях, публичных выступлениях, но и в частных беседах Бор избегал всего мистического и чудесного. Если он и использовал слово mystery (тайна), то лишь в смысле загадки, а не указания на трансцендентное, слово же miracle, кажется, вообще не употреблял. Слово «Бог» он произносил лишь тогда, когда его к тому вынуждали, притом никогда — письменно. Даже и устных высказываний такого рода известно лишь два. Первое — в ответ Эйнштейну на его «Бог не играет в кости» Бор заметил, «Вы не должны решать за Провидение, что оно может или не может делать.» Второе же высказывание приводит Гейзенберг, как ответ на свою просьбу прокомментировать марксистскую риторику Дирака («опиум народа») в кулуарах Сольвеевского конгресса 1927 года. Вот как ответил Бор:

«…мне, как и Дираку, чужда идея личностного бога. Но прежде всего надо уяснить себе, что в религии язык используется совершенно иначе, чем в науке. Язык религии родственнее скорее языку поэзии, чем языку науки. Люди слишком склонны думать, что если дело науки — информация об объективном положении вещей, а поэзии —пробуждение субъективных чувств, то религия, раз она говорит об объективной истине, должна подлежать научным критериям истинности. Однако мне все это разделение на объективную и субъективную стороны мира кажется здесь слишком насильственным. Если религии всех эпох говорят образами, символами и парадоксами, то это, видимо, потому, что просто не существует никаких других возможностей охватить ту действительность, которая здесь имеется в виду. Но отсюда еще вовсе не следует, что она не подлинная действительность. И расщепляя эту действительность на объективную и субъективную стороны, мы вряд ли здесь далеко продвинемся.»

Нильс Бор и Альберт Эйнштейн

Это в онтологическом ключе. А далее Бор затронул и этический аспект:

«Необходимо осознать, что существует отношение дополнительности между критическим анализом вероучительного содержания той или иной религии и поведением, предпосылкой которого является решительное принятие духовной структуры данной религии. Такое сознательно принятое решение придает индивиду силу, которая руководит его поступками, помогает преодолеть моменты неуверенности, а когда ему приходится страдать, дарит ему утешение, порождаемое чувством укрытости внутри великого миропорядка. Таким путем религия помогает гармонизации жизни в обществе, и в число ее важнейших задач входит напоминание о великом миропорядке на языке образов и символов.»

Свидетельство Гейзенберга раскрывает Бора как глубокого религиозного и религиозно-этического мыслителя в духе Канта. Но в отличие от Канта, Бор предпочитал о Боге молчать. В том же самом разговоре с Гейзенбергом, Бор упоминает Витгенштейна, с его знаменитой заповедью молчать, если нельзя сказать ясно:

«представляется замечательным, как бескомпромиссно Поль Дирак относится к вещам, допускающим ясное выражение на логическом языке; то, что вообще может быть сказано, считает он, может быть также и ясно сказано, а о чем нельзя говорить, о том, по выражению Витгенштейна, нужно молчать.»

Но Дирак-то как раз в то время о Боге и не молчал, а очень даже «разоблачал» . Так что представляется разумным понять боровскую отсылку к Витгенштейну как пояснение позиции самого Бора — позиции апофатического молчания. Эта гипотеза представляется согласующейся со всем тем, что о Боре известно. Она весьма органична сочетанию двух дополнительных качеств великого физика: неустанного, вдохновляющего стремления к полной ясности и, в то же время, глубокого понимания недостижимости последних истин о «вещах в себе». Как писал Бор,

«Наша задача — не проникать в суть вещей, смысла которых мы не знаем в любом случае, а разрабатывать концепции, которые позволят нам продуктивно рассуждать о явлениях природы».

Переход на язык теологии и мистики мог казаться Бору чем-то недопустимым из-за неизбежной профанации непостижимого, о котором потому и следует молчать. Любой же разговор о познаваемости вселенной на этот неприемлемый язык и выводил. Но еще Плотин определял философию как разговор о самом главном, чем она и была с древнейших времен. Если же о самом главном можно только молчать, то как оно вообще может быть удержано? Где нельзя говорить, где теряется логос, свет поглощается тьмой. Почему погружающийся во тьму алтарь не опустеет, не заполнится бессмысленностью или не окажется захваченным идолами, из тех, что побойчее? Таких вопросов Бор не ставил. Среди физиков своего времени, он, более чем кто либо другой, задавал антифилософскую парадигму молчания о главном, казавшуюся многим новой и мудрой. Позже она стала еще и политкорректной. Не думаю, что Бору эта эволюция фигуры умолчания могла бы прийтись по душе.

Читайте также:
«Варварство специализации» остаётся основной тенденцией в науке» – Алексей Буров о сциентизме
Отношение физиков к религии
Эйнштейн против Бора. Квантовая механика

_____________________________________________________

📩Прислать статью [email protected]
📩Написать редактору [email protected]

✒️Читайте нас на Яндекс Дзен
📩У нас есть страница на Facebook и Вконтакте
📩Журнал «Гранит Науки» в Тeletype


Больше на Granite of science

Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.

Добавить комментарий

Больше на Granite of science

Оформите подписку, чтобы продолжить чтение и получить доступ к полному архиву.

Читать дальше