Кто видит то, чего не замечают другие? От первых опытов научной фотографии до современных экспедиций — о том, какую роль играет сам исследователь в появлении нового знания.
В сентябре 1936 года американские антропологи Маргарет Мид и Грегори Бейтсон работали на острове Бали. Они наблюдали за повседневной жизнью местных семей, отношениями родителей и детей, жестами, привычками и поведением людей.
20 сентября Бейтсон сделал около шестидесяти фотографий и снял примерно шестьдесят метров киноплёнки. Материалы оказались настолько полезными для анализа поведения, что исследователи решили изменить первоначальный план экспедиции.
Вместо запланированных двух тысяч снимков за время работы они создали около двадцати пяти тысяч.

В 1942 году результаты были представлены в книге Balinese Character: A Photographic Analysis. В неё вошли 759 фотографий, организованных по тематическим группам. Изображения использовались для анализа поведения, воспитания и культурных практик.
В этом эпизоде есть обстоятельство, заслуживающее особого внимания. Камера сама по себе не подсказала учёным, что именно нужно исследовать. Они уже занимались определённой проблемой и в процессе работы обнаружили, что последовательность изображений позволяет изучать её иначе, чем обычные наблюдения и записи.
Научную ценность приобрела не фотография как таковая, а возможность возвращаться к зафиксированным событиям, сравнивать их и замечать подробности, которым прежде не придавали значения.
Спустя почти девяносто лет этот вопрос остаётся актуальным: что превращает изображение в источник знания — технические возможности камеры или решения человека, который её использует?
Увидеть то, что невозможно увидеть
История научной фотографии знает несколько совершенно разных способов превращения изображения в исследовательский инструмент.
Французский физиолог Этьен-Жюль Марей во второй половине XIX века занимался изучением движения. Его интересовало, что происходит с телом человека или животного между положениями, которые удаётся различить невооружённым глазом.

Для этого он разрабатывал специальные устройства, позволявшие фиксировать последовательные фазы движения. Хронофотография делала доступным для анализа процесс, который раньше наблюдатель воспринимал как единое непрерывное действие.
Марей не просто фотографировал движущийся объект. Он создавал условия, при которых движение можно было разложить на отдельные измеримые состояния.
Другой путь избрал немецкий историк культуры Аби Варбург.
В конце 1920-х годов он работал над атласом «Мнемозина», размещая репродукции произведений искусства, фотографии, рисунки и другие изображения на больших панелях, покрытых чёрной тканью.
Материалы постоянно переставлялись. Варбург менял их последовательность, соединял изображения разных эпох и культур, пытаясь обнаружить повторяющиеся мотивы и формы выражения человеческих переживаний.
Его интересовало не столько содержание отдельного изображения, сколько отношения между несколькими изображениями.
Марей исследовал движение, разделяя его на фазы. Варбург исследовал культурные связи, соединяя визуальные свидетельства. Мид и Бейтсон использовали фотографические последовательности для анализа человеческого поведения.
Эти работы принадлежат разным научным областям и не образуют единой исследовательской школы.
Однако в них можно обнаружить общий принцип: учёный не ограничивается регистрацией увиденного, а создаёт способ, позволяющий задать изображению исследовательский вопрос.
Именно в этом контексте интересно рассматривать современные экспедиционные исследования профессора Олега Мальцева.
Что заставляет исследователя остановиться?
В опубликованных материалах экспедиций Олега Мальцева встречаются объекты, которые редко становятся самостоятельной темой научной публикации: особенности городской планировки, архитектурные детали, символы на зданиях, конфигурации улиц, расположение сооружений относительно друг друга.
Подобные объекты доступны любому наблюдателю. Их ежедневно видят местные жители, туристы и профессиональные фотографы.
Различие возникает в тот момент, когда человек пытается понять, почему определённая деталь находится именно здесь, что она означает и можно ли обнаружить нечто похожее в другом месте.
Для Мальцева такие вопросы связаны с гораздо более широкими исследованиями исторической, культурной и социальной среды. В экспедиционной работе он обращается к городской архитектуре, историческим документам, особенностям организации сообществ и традициям, существовавшим на определённых территориях.
Но предмет исследования далеко не всегда очевиден в начале поездки.


В сентябре 2020 года «Гранит науки» публиковал рабочий план книги «Невидимый ангел, или Что фотографировать?». В нём ученый описал необычную особенность своей работы: он старается сначала самостоятельно изучить объект, не знакомясь со всеми готовыми объяснениями, в то время как его помощники тщательно исследуют существующие источники.
После непосредственного наблюдения начинается обсуждение материалов и сопоставление собственных впечатлений с тем, что уже известно.
Такой порядок не является универсальным научным правилом. Предварительное изучение литературы часто необходимо, чтобы не повторять уже проделанную работу. Однако описанный Мальцевым подход позволяет понять его стремление разделить две стадии исследования: непосредственное наблюдение и интерпретацию, сформированную под влиянием существующих объяснений.
Здесь проявляется одна из наиболее интересных особенностей исследовательского мышления.
Прежде чем установить, что означает увиденное, необходимо точно определить, что именно было увидено.
Но даже внимательного наблюдения недостаточно. Следующий вопрос гораздо сложнее: как сохранить замеченное так, чтобы к нему можно было вернуться и проверить первоначальное предположение?
Когда маршрут определяет не география, а вопрос
Для обычного путешествия маршрут чаще всего определяется интересом к определённым достопримечательностям, странам и городам.
В научной экспедиции выбор территории может происходить иначе. Сначала возникает исследовательская проблема. Затем устанавливается, где находятся объекты, документы или свидетельства, необходимые для её изучения.
Эту логику можно проследить в материалах экспедиций академика Мальцева.
Во время исследований на Сицилии в 2023 году его группа занималась вопросами происхождения и формирования руководителей закрытых криминальных сообществ.
Чтобы приблизиться к этой проблеме, недостаточно было посетить наиболее известные исторические места или собрать фотографии памятников архитектуры. Группе потребовалось предварительно изучить биографии, определить связанные с ними населённые пункты и выстроить маршрут, соответствующий поставленной задаче.Таким образом, отправной точкой стала не карта острова, а исследовательский вопрос. Карта возникла как результат работы с историческими источниками.
Однако на месте обнаружилась новая трудность. Город мог соответствовать всем предварительным критериям, но не содержать очевидных объектов, которые можно было бы сфотографировать для дальнейшего анализа.
На фото: Городская среда Сицилии. Кадры из фотографических материалов экспедиций Олега Мальцева. Из архива Экспедиционного корпуса





Что снимать, если исследуется не конкретное здание, а историческая среда, внутри которой формировался определённый тип социального поведения?
Этот вопрос потребовал изменения самой организации фотографической работы.
В материалах исследования описан переход от поиска визуально выразительных объектов к предварительному изучению территории и определению признаков, которые могут иметь отношение к поставленной задаче.
Иначе говоря, исследователь должен был решить, какую информацию он хочет получить, прежде чем выбирать фотографическую композицию.
Подобный подход не гарантирует правильности будущих исторических выводов. Но он позволяет понять, почему для экспедиционного исследования качество фотографии определяется не только резкостью, светом или красотой изображения.
Научно полезный кадр может выглядеть совершенно непримечательно. Его значение обнаружится лишь тогда, когда он окажется рядом с другими свидетельствами.






Почему одна фотография почти никогда не отвечает на вопрос
В 2020 году Олег Мальцев совместно с философом и социологом Максимом Лепским и фотографом Алексеем Самсоновым опубликовал монографию «Фотография как источник научной информации».
Работа рассматривает фотографию не только как средство регистрации реальности, но и как материал, который может участвовать в построении и проверке исследовательских гипотез.
Эта тема получила дальнейшее развитие в книге «Невидимый ангел, или Что фотографировать?», посвящённой экспедиционной работе и исследованию городской среды.
Содержание таких работ позволяет выделить принципиальное различие между отдельным снимком и фотографическим исследованием.
Представим, что на фотографии изображён старинный мост.
По одному кадру можно установить его видимые архитектурные особенности. Но гораздо труднее понять, какую функцию он выполняет в системе города, как организовано движение вокруг него, какие территории он соединяет и каким образом используется в повседневной жизни.
Для этого потребуются дополнительные наблюдения: общий вид окружающего пространства, положение моста относительно других сооружений, особенности его конструкции, последовательность происходящих событий.
Ни один из таких кадров сам по себе не объяснит устройство города. Но вместе они могут дать материал для анализа.
В исследованиях Мальцева именно возможность сопоставления приобретает особое значение.





На фото профессор Мальцев и профессор Максим Лепский во время полевых исследований в Венеции
При этом фотографическая серия не должна превращаться в подборку изображений, подтверждающих заранее принятую теорию.
Если между двумя архитектурными объектами обнаружено сходство, необходимо установить его происхождение. Оно может объясняться общей строительной традицией, практическими требованиями, историческими контактами или случайным совпадением.
Фотография помогает зафиксировать сходство. Но она не способна самостоятельно доказать причины его возникновения.
Различие между этими двумя операциями — наблюдением и объяснением — принципиально для любой научной работы.
Научный архив, который переживает экспедицию
Есть ещё одна сторона исследовательской фотографии, которая обычно остаётся за пределами опубликованных материалов.
Экспедиция заканчивается. Участники возвращаются домой. Фотографии распределяются по папкам, некоторые изображения попадают в книги и статьи, остальные сохраняются в архиве.
Но научная ценность материала не обязательно заканчивается вместе с исследованием, ради которого он был собран.
В работах Мальцева можно найти примеры, когда фотографии предыдущих экспедиций использовались для постановки вопросов в последующих исследованиях.
В частности, материалы поездок в Мексику и на Канарские острова впоследствии привлекались при сравнительном изучении исторических объектов Египта.
Это не означает, что визуальные сходства между сооружениями автоматически подтверждают исторические связи между цивилизациями. Такие связи требуют самостоятельной проверки.
Фото: профессор Олег Мальцев. Египетская экспедиция



Однако сам факт повторного обращения к фотографиям показывает важное свойство исследовательского архива: снимок может получить новое значение, когда у учёного появляется вопрос, которого не существовало во время первоначальной съёмки.
В августе 2026 года Мальцев представил дальнейшее развитие этой идеи в анонсе рукописи «Научная фотография как воспроизводимая технология исследования».
В центре предложенной концепции находится не отдельное изображение, а так называемый первичный фотографический пакет: снимки, сведения об условиях их получения, связанные материалы и данные, позволяющие восстановить происхождение каждого кадра.
Исследователь ставит задачу сохранять не только изображения, необходимые сегодня, но и информацию, которая может оказаться полезной для будущих методов анализа.
Например, фотография архитектурного объекта может впоследствии использоваться специалистами из разных дисциплин. Архитектор обратит внимание на конструкцию сооружения, историк — на характерные признаки эпохи, а исследователь городской среды — на пространственные отношения между объектами.
Чтобы такая повторная работа была возможной, важно сохранять сведения о месте, времени, точке съёмки и первоначальном состоянии изображения.
Именно здесь фотография начинает выполнять функцию, выходящую за пределы индивидуальной памяти человека.
Она сохраняет возможность возвращения к наблюдению.
Пока речь идёт о представленной автором методологической программе, а не о независимо подтверждённой эффективности всех её положений. Тем не менее сам вопрос, который она ставит, чрезвычайно актуален: как организовать визуальные данные таким образом, чтобы они оставались проверяемыми через годы и десятилетия?
Кто стоит за научным изображением?
В истории Марея, Варбурга, Мид и Бейтсона есть общее обстоятельство, которое легко упустить.
Мы помним сделанные ими фотографии, научные работы и созданные методы. Однако каждый из этих результатов начинался с решения исследователя.
Марей должен был определить, каким способом разделить движение на наблюдаемые фазы.
Варбург — выбрать изображения, которые стоило сопоставить, и найти принципы их расположения.
Мид и Бейтсон — понять, что последовательная фотофиксация позволит изучать поведение людей иначе, чем отдельные записи полевого дневника.
Во всех трёх случаях человек определял условия, при которых камера становилась инструментом исследования.
Практика Олега Мальцева интересна с этой же точки зрения.
Его опубликованные работы позволяют проследить последовательность решений: от выбора исследовательской проблемы и территории экспедиции до определения объектов съёмки, формирования фотографических серий и дальнейшей работы с архивом.
Здесь нет необходимости утверждать, что все исследовательские гипотезы Мальцева уже получили независимое научное подтверждение. Их обоснованность должна оцениваться по конкретным доказательствам, источникам и возможности проверки.
Гораздо важнее другое.
Перед нами пример исследовательской практики, в которой фотография занимает не вспомогательное, а методологическое место. Камера используется для получения и сохранения материала, к которому можно возвращаться, который можно сравнивать с документами и наблюдениями других экспедиций.
При этом сам исследователь остаётся ответственным за выбор вопросов, интерпретацию результатов и поиск альтернативных объяснений.
Сравнение с историческими примерами не означает равенства научного вклада перечисленных людей. Оно позволяет увидеть общую особенность научного труда, которая сохраняется независимо от эпохи и исследовательской дисциплины.
Технический инструмент способен расширить возможности наблюдения. Но он не может самостоятельно определить, какое наблюдение заслуживает исследования.
Возможно, именно поэтому история науки — это не только история приборов, теорий и открытий. Это ещё и история людей, которые выбирали, на что обратить внимание.
Фотография способна сохранить улицу, жест, архитектурный элемент или почти незаметный след человеческой деятельности.
Но решение о том, почему этот след важен, что с ним сравнивать и какой вопрос задать дальше, принимает человек.
Камера фиксирует. Исследователь открывает.
Источники и литература
- Science Museum Group. Chronophotographic Camera — Étienne-Jules Marey. Музейное описание устройства для изучения движения, 1890.
- The Warburg Institute, University of London. Bilderatlas Mnemosyne. Архив и история создания визуального атласа Аби Варбурга.
- Library of Congress. Margaret Mead: Human Nature and the Power of Culture — Bali. Архивные сведения об исследованиях Маргарет Мид и Грегори Бейтсона.
- Мальцев О. В., Лепский М. В., Самсонов А. В. «Фотография как источник научной информации». Монография. Днепр, 2020. 322 с.
- Мальцев О. В., Лепский М. В., Самсонов А. В. «Невидимый ангел, или Что фотографировать?». Монография. Одесса, 2020. 274 с.
- «Невидимый ангел, или Что фотографировать? Рабочий поглавный план будущего труда». «Гранит науки», 11 сентября 2020 года.
- «Как рождается открытие?». Журнал «Экспедиция», 9 ноября 2026 года. Материалы о сицилийской экспедиции.
- Мальцев О. В. «Фотоархив экспедиции: как кадры превращаются в рабочий материал». Журнал «Экспедиция», 15 августа 2026 года.
- «Научная фотография как воспроизводимая технология исследования. Анонс новой работы». 13 августа 2026 года.
Больше на Granite of science
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.



