Пламя критического мышления

Автор: профессор Пол Фрейтерс — Лондонская школа экономики / Academia Libera Mentis
Liberamentis.org | liberamentis.substack.com

Почему возникал эта статья. Комментарий к статье журналиста Дарины Каруны на Substack в июне привёл к своего рода джентльменскому соглашению между руководителями Academia Libera Mentis и Европейской академии наук Украины.

Оба руководителя договорились написать десятистраничную статью о критическом мышлении. Это работа, написанная Полом Фрейтерсом, руководителем Academia Libera Mentis . Позже мы опубликуем работу, написанную доктором Олегом Мальцевым (Вице-президентом Европейской академии наук Украины )

Введение

Прежде всего я хотел бы поблагодарить доктора Олега Викторовича Мальцева из Европейской академии наук Украины (EUASU) за его замечательное предложение устроить со мной дружеское соревнование: летом 2026 года каждый из нас напишет десятистраничную работу на одну и ту же тему. Какую именно? О ключевом вопросе, который определяет и его институт, и мой — Academia Libera Mentis (ALM): что такое критическое мышление и как мы развиваем критически мыслящих людей?

Доктор Олег пытается сохранять пламя критического мышления в Одессе и Киеве, я — в Бельгии; оба мы делаем это в обществах, где критическое мышление находится под серьёзной угрозой.

Моя концептуальная статья имеет широкую и амбициозную повестку: начать с обсуждения того, что представляет собой критическое мышление и что необходимо для его развития в молодых умах, а затем перейти к нынешнему положению критического мышления на Западе и, следовательно, к личному вызову, с которым сталкиваемся и я, и доктор Олег.

Что такое критическое мышление?

Начнём с Аристотеля и Сократа. Взгляд первого был выражен в известной фразе: «Признак образованного ума — способность рассматривать мысль, не принимая её». Таким образом, первый элемент критического мышления — это своего рода «зал ожидания разума», для которого необходимы определённый объём памяти, способность сосредотачиваться и способность создавать различные внутренние представления о чём-либо, чтобы затем оценивать их и оперировать ими.

Сократ отстаивал изречение Дельфийского оракула о том, что всякое знание начинается с самопознания: «познай самого себя». Таким образом, второй элемент критического мышления — это способность бесстрашно подвергать сомнению самого себя, включая ранее сделанные выводы, что, в свою очередь, требует терпимости к тому, что в прошлом ты мог ошибаться.

Память, концентрация, различные точки зрения, мужество и терпимость — всё это подобно мышцам: их можно тренировать и укреплять, но они также могут ослабевать, если ими не пользоваться. Здесь существуют разные уровни подготовленности: начинающий критически мыслящий человек не способен подвергать сомнению ни самого себя, ни близкую ему группу, тогда как человек продвинутого уровня способен и на то, и на другое.

Давайте подробнее поразмышляем о том, чего на самом деле требует и что подразумевает аристотелевский «зал ожидания» критического мышления. Важно, что способность задавать вопросы требует рефлексивной креативности («что может дать мне информацию об этой мысли и что ещё может происходить помимо того, что утверждается?»), а значит — владения множеством нарративов и точек зрения.

Предположим, например, что человек рассматривает утверждение: «большинство бедных людей очень сильно восхищаются как минимум одним известным богатым человеком». Критически мыслящий человек может спросить об этом утверждении: «что бы об этом подумал марксист?» или «есть ли цитата из Библии, которая с этим согласуется?» — и, исходя из этих точек зрения, сформировать первоначальное мнение о том, истинно это утверждение или ложно.

Аналогичным образом можно обратиться к личному опыту, например спросив себя: «восхищаются ли бедные женщины, которых я вижу в парикмахерской, какой-нибудь знаменитой принцессой?» — и на основании ответа сделать вывод о том, верно ли общее утверждение. Креативность вступает в дело, если рассмотреть контрутверждение, например: «большинство бедных людей завидуют богатым, но не восхищаются ими», после чего человек может попытаться найти дополнительные доказательства в его пользу.

Чем больше нарративов и точек зрения человек понимает и способен принять, тем выше вероятность того, что он обнаружит основные недостатки и ключевые сильные стороны новой мысли. Поэтому знание нескольких языков, культур и способов дисциплинированного мышления — всё это инвестиции в критическое мышление, поскольку они обогащают процесс оценки мыслей в ментальном «зале ожидания».

В связи с этим умение понимать, насколько хорошо другие разбираются в том или ином вопросе, позволяет человеку передавать часть внутренних размышлений и рассмотрения различных точек зрения другим. Вместо того чтобы искать данные или обращаться к собственному опыту для оценки утверждения, можно просто спросить друга, правда ли, что «большинство людей очень сильно восхищаются как минимум одним известным богатым человеком».

Кроме того, если идея, грубо говоря, «прошла» испытания критического зала ожидания, куда она направляется дальше? У продвинутых мыслителей принятые идеи встраиваются в сформированное мировоззрение, которое включает в себя то, во что человек верит, и то, на чём он основывает свои действия. Условие, согласно которому человек действует в соответствии с тем, с чем он согласен, вовсе не тривиально. Начинающие вообще не формируют собственного мировоззрения, а используют критическое мышление низкого уровня как инструмент для отталкивания чужаков, тогда как в своих убеждениях и привычках они просто слепо следуют за своей группой, будучи готовыми изменить то, во что, по их словам, они верят, когда группа меняет своё мнение. У продвинутых есть личное мировоззрение, к которому они относятся серьёзно, — своего рода развивающийся сад знаний, который они поддерживают и расширяют с помощью нового опыта и информации.

Однако даже продвинутые по-прежнему будут полагаться на свою группу во многих убеждениях и привычках, таких как представления, заложенные в языке, которому их научили в детстве, и неявные подсознательные привычки считывать эмоции других людей по языку тела. Ни один сад никогда не бывает по-настоящему изолирован от джунглей, из которых он возник.

Подобно саду, мировоззрение может ухудшаться с возрастом, а также вследствие насыщения низкокачественной информацией и крайне противоречивыми убеждениями. Поэтому продвинутый критически мыслящий человек одновременно хорошо и быстро просеивает идеи в зале ожидания, богатом различными перспективами, а также обладает множеством ментальных привычек, позволяющих определять, что является высококачественным источником информации, а что — низкокачественным. Наличие вокруг человека высококачественной группы людей, чьи мотивы ему известны, ускоряет создание высококачественного сада знаний, а это означает, что социально-эмоциональные навыки, позволяющие оценивать других людей, имеют решающее значение для критического мышления высшего уровня. Аналогичным образом, чем выше качество первоначального воздействия среды в детстве, тем меньше загрязнён сад знаний и, следовательно, тем меньше работы по его очищению потребуется впоследствии, что позволяет ему быстрее развиваться дальше. Подводя итог: ментальная почва имеет значение — качество окружающей среды оказывает влияние. Целые группы населения можно сделать менее интеллектуально развитыми и менее критически мыслящими, загрязняя информационное пространство в период их взросления.

Что необходимо разуму, чтобы хорошо функционировать и быстро просеивать идеи в зале ожидания? Как известно ещё со времён Древнего Рима, mens sana in sana corpore: здоровому разуму необходимо здоровое тело. Хорошее питание, контакт с природой и достаточная физическая активность — это инвестиции в критическое мышление. Аналогичным образом, разум здоровее, если у человека есть тёплые социальные отношения и отсутствует стресс.

И что подразумевает изречение «познай самого себя»? Важность этой фразы обусловлена сильной склонностью человеческого разума слепо следовать за своей группой и ненавидеть признание — даже перед самим собой — того, что он был неправ. Мы, люди, склонны следовать за своей группой в том, что касается наших представлений о себе и других, тогда как наше эго мешает нам просеивать то, во что мы уже верим.

Обе эти склонности имеют веские основания: как социальные существа, зависящие от группы в вопросах выживания, мы обнаруживаем, что следование этой группе в большинстве вещей одновременно необходимо и эффективно по сравнению с необходимостью разбираться во всём самостоятельно. Защитное эго является частью здоровой внутренней жизни: способность сосредоточиться на насущных новых проблемах требует привычки активно отсеивать большинство требований к нашему вниманию, включая требования собственного подсознания. Это означает, что установка по умолчанию отвергать то, что противоречит текущим убеждениям, одновременно необходима и эффективна. Следует ожидать, что большинство людей регулярно будут совершать ошибки в этом отношении, принимая ложные убеждения своей группы и не исправляя собственные ложные убеждения (здесь я следую рекомендациям https://liberamentis.org/education-vision/, которые, в свою очередь, в значительной степени основаны на идеях Кайека и более подробно объяснены доктором Тьердом Андрингой: https://corecognition.com/analyses/self-actualization/)

На более высоких уровнях критического мышления и наша социальность, и наше эго имеют негативные последствия. Следование за группой делает человека уязвимым перед массовыми заблуждениями, маркетингом и пропагандой. Эго мешает человеку быть честным с самим собой. Чтобы преодолеть эти негативные последствия, сохранив при этом преимущества, необходимы дополнительные мыслительные привычки. Одна из ключевых привычек — отделять эго от чувства безопасности, то есть не воспринимать несогласие как нечто личное. Такие дополнительные привычки необходимо приобретать и поддерживать. Пример того, как школа может в этом помочь, — школьные дебаты, в которых точки зрения задаются извне («аргументируйте следующее утверждение, которое противоречит тому, что вы обычно говорите»), поскольку в таком случае группа, которую представляет школа, даёт человеку разрешение критически относиться к самому себе. Кроме того, легче испытывать сострадание к другим, если ты пытался посмотреть на вещи с их точки зрения.

Действительно, одна из практик, которые мы используем в ALM во время дебатов, заключается в том, чтобы просить других отстаивать то, во что мы сами страстно верим, тогда как мы занимаем противоположную позицию, формируя тем самым привычку к сострадательной саморефлексии. Таким образом, «познай самого себя» предполагает эмоциональное спокойствие и способность мысленно дистанцироваться от эго. Как и эффективный зал ожидания, это легче достигается при здоровом теле и эмоциональной безопасности. В свою очередь, эмоциональной безопасности способствует наличие рядом сильного источника безусловной семейной любви: критически мыслящий человек — это результат множества влияний.

Ещё одно следствие идеи зала ожидания и сада знаний возникает, если задуматься о том, с чего человек начинает свою жизнь. Несомненно, при рождении мы начинаем практически с нуля. Маленьких детей необходимо стимулировать и снабжать качественной информацией. И действительно ли имеет смысл, чтобы маленький ребёнок сомневался в информации, которую ему дают родители и те, кто о нём заботится, или же разумнее слепо принимать информацию от тех, кто любит ребёнка, поскольку это помогает ему быстрее учиться? Очевидно, что на начальном этапе слепое принятие имеет смысл, а это означает, что даже критически мыслящий человек высокого уровня вначале переживал период крайне некритичного мышления, когда он получал большое количество информации от родителей и более широкого сообщества. Чем качественнее эта первоначальная информация, тем меньше требуется последующей очистки и, следовательно, тем больше первоначальное преимущество. То же самое относится ко многим привычкам, полезным для формирования качественного мировоззрения, таким как любовь к чтению и обучению. Человек не рождается критически мыслящим на высоком уровне, а становится им при значительной помощи со стороны других.

Эти простые размышления о ключевых идеях Аристотеля и Сократа обращают наше внимание на огромную роль группы в индивидуальном критическом мышлении и на ключевой несовершенный результат: развивающееся мировоззрение, которое даже во взрослом возрасте по-прежнему будет содержать множество ложных убеждений, либо заложенных в детстве и ещё не искоренённых, либо появившихся позже вследствие собственных ошибок и манипуляций со стороны других. Эти размышления отличаются от утопических определений вроде «критически мыслящий человек подвергает сомнению всё» или «критически мыслящий человек верит только в то, что невозможно опровергнуть».

В качестве краткого возражения против идеи о том, что следует отвергать всё, что может быть опровергнуто, — позиции философа Карла Поппера: все карты и все измерения (которые неизбежно несовершенны и представляют собой упрощения) являются опровержимыми и, следовательно, согласно попперианцам, в них не следует «верить», что оставляет их перед невыполнимой задачей понять всю сложность вещей. При несовершенных измерениях и несовершенном представлении действительности опровержимость не является полезным критерием в мире фактов и категорий. Это сразу же означает, что то же самое справедливо и для причинно-следственных утверждений о том, что X вызывает Y, поскольку все такие утверждения сопровождаются оговоркой Ceteris Paribus («при прочих равных условиях»). Если не существует совершенного способа познать текущую реальность, то не существует и реального способа удостовериться, что условие Ceteris Paribus соблюдено, а значит, строго говоря, не существует и чистого опровержения причинно-следственных утверждений. Действительно, существуют целые области исследования, такие как экономика и социология, где практически каждое общее причинно-следственное утверждение (например, «массовая эмиссия денег ведёт к инфляции») строго говоря опровержимо, но где невозможно ни добиться прогресса, ни дать полезный совет без обобщений. Как однажды сказал знаменитый лауреат Нобелевской премии по экономике Амартия Сен, он предпочёл бы быть приблизительно правым, чем точно ошибаться. Тем самым задача критически мыслящего человека оказывается значительно сложнее, чем просто определить, является ли что-либо на 100% истинным.

Можно выделить три уровня критического мышления — от начального до продвинутого. Как это выглядело бы, например, в статистике? Вспомним, что ключевое требование к мысли, прошедшей через зал ожидания, заключается в том, чтобы поведение человека соответствовало этой мысли. Тогда начинающий должен быть способен распознать, что 2+2 — это не 6 и что 1/1000 больше, чем 1/1000000, даже если посторонние энергично утверждают обратное (здесь я упрощаю шесть уровней, выделенных Перри, У. Г. (1998). Формы этического и интеллектуального развития в студенческие годы. Jossey-Bass.)

Это звучит более тривиально, чем есть на самом деле, поскольку большинство людей не умеют понимать числа и, например, не осознают, что 1/1000 (вероятность, скажем, серьёзной автомобильной аварии в этом году) намного выше, чем 1/1000000 (вероятность, скажем, нападения акулы во время купания в море), и боятся и того и другого одинаково. Только достаточно тренированный ум способен придерживаться выводов, следующих из базовых чисел, когда пропаганда и визуальные образы пытаются сбить его с пути.

Человек промежуточного уровня способен подвергать сомнению собственную группу и поэтому должен уметь определять, какие эмпирические утверждения — как исходящие от своих, так и от представителей власти — более вероятны. Для этого необходимо мировоззрение, в котором существуют относительные степени уверенности и в котором признаётся, что у своих тоже могут быть причины намеренно вводить других в заблуждение. Поэтому, если правительство заявляет, что вероятность нападения акулы составляет 1/1000 и что это является основанием для установки вдоль побережья дорогостоящих подводных сетей, критически мыслящий человек промежуточного уровня усомнится в этом утверждении, распознает вероятность того, что его вводят в заблуждение, и начнёт проверять информацию, разыскивая независимые данные о нападениях акул. По моему опыту, здесь мы уже говорим об уровне критического мышления применительно к статистике, которого большинство студентов университетов не достигают, из-за чего они вынуждены либо принимать всё, что исходит из определённых источников, либо отвергать всё целиком.

У продвинутых мыслителей существует процветающий личный сад знаний. Они исходят из того, что несовершенство измерений и намеренное искажение или неверная интерпретация являются обычной частью статистического ландшафта. Продвинутый мыслитель сразу же распознает, каким образом правительство может сконструировать определение «нападения акулы» так, чтобы получить желаемые результаты, при этом по-прежнему допуская возможность того, что сети от акул действительно являются хорошей идеей, даже если их необходимость чрезмерно преувеличивается. Продвинутый мыслитель также будет проявлять креативность и сможет конструировать данные для необычных вопросов, например был ли в среднем уровень счастья в Великобритании XIX века выше, чем в Великобритании XX века, несмотря на отсутствие данных о заявленном уровне счастья в Великобритании XIX века. Например, он мог бы подумать о том, как использовать картины и письменные тексты обоих периодов, чтобы создать индекс того, насколько счастливыми были слова и изображения каждой эпохи, и таким образом получить ориентировочный ответ на этот вопрос. Некоторые творчески сконструированные данные помогают быть приблизительно правым.

Таким образом, продвинутые мыслители имеют внутреннюю карту относительных масштабов и вероятностей множества явлений, а также способность понимать, как получать информацию из очень широкого круга источников.

Аналогичную классификацию можно провести и в отношении осмысления целых общественных систем, например системы здравоохранения. Начинающий способен приводить аргументы против систем, отличных от его собственной, например объяснять, насколько прекрасна система здравоохранения в его стране и насколько ужасна система другой страны. Человек промежуточного уровня способен взвешивать различные аспекты существующих систем, например оценивать, является ли кардиология более экономически эффективной, чем лечение рака. Продвинутый мыслитель способен представить и обоснованно оценить совершенно иные системы, например определить, лучше ли кубинская система здравоохранения британской и можно ли внедрить систему, подобную кубинской, в Великобритании, что требует способности видеть взаимосвязи и пути перехода целых обществ.

Таким образом, у продвинутых мыслителей есть определённый метод удержания в уме описания целых систем общества, что позволяет им сравнивать их и разрабатывать возможные сценарии изменений. Это требует большой практики, но эту способность можно развивать, например регулярно делая прогнозы о том, к чему приведут крупные реформы в разных странах, а затем позднее проверяя, в чём именно прогноз оказался недостаточным. Именно этим мы, в частности, занимаемся в ALM: мы просим всех студентов делать прогнозы событий на три месяца вперёд, а затем через три месяца оценивать, что произошло на самом деле, чтобы помочь им улучшить способность понимать и прогнозировать сложные среды.

Какие навыки следует поощрять в развивающемся критически мыслящем уме?

Теперь мы можем кратко рассмотреть некоторые важные навыки и привычки критически мыслящих людей.

Один из самых важных — это, конечно, определённое стремление к истине: мотивация вступить на путь длиною в жизнь, связанный с сознательным построением и совершенствованием собственного мировоззрения. Основные варианты здесь — либо прививать любовь к истине как таковой, либо связывать стремление к истине с теми вещами, которые можно «выиграть» благодаря лучшему пониманию. С таким сознательным развитием мировоззрения могут сочетаться многие привычки, например привычка французского писателя XIX века Жюля Верна записывать свои теории и выводы на небольших карточках. Он написал более десяти тысяч таких небольших заметок, некоторые из которых были отправлены в космос. Таким образом, Жюль Верн очень сознательно и целенаправленно работал над своим садом знаний с помощью этих заметок.

Если кратко упомянуть другие навыки, ресурсы и привычки, важные для критического мышления: игровое отношение, умение приближать и отдалять масштаб, переключение перспектив, распознавание закономерностей, политическая осведомлённость, практика прогнозирования для отделения от эго, определённая независимость в собственном мышлении от группы и авторитета, знание нескольких языков и культурных перспектив, приобретённых через путешествия или погружение в среду, перекрёстная проверка, аристократический настрой на независимость, умение прощать себя, способность получать информацию из разговоров, статистический анализ, построение сценариев, навыки журналистских расследований, математическое моделирование, построение теорий, создание карт, категоризация, групповой мозговой штурм, проверенные источники, спутники в путешествиях (друзья и партнёры для интеллектуального спарринга), культура и более широкая группа с похожими идеалами (свобода мысли/совести/слова), способность к концентрации. Опять же, https://corecognition.com/analyses/self-actualization/ дает более подробное объяснение и приводит ссылки.

Очевидно, у меня нет времени объяснять всё это или то, как в это инвестировать. Смысл этого длинного списка, который всё равно представляет собой лишь небольшую часть навыков, ресурсов и привычек критически мыслящих людей высшего уровня, состоит в том, что он включает множество измерений и для их приобретения потребовалась бы помощь множества людей и множество различных опытов. Таким образом, критически мыслящий человек возникает в результате пути длиною в жизнь, на который влияют родители, семья, сообщество, школы и более широкое общество.

Хотя литература о том, как воспитывать критически мыслящих людей, огромна, для понимания сегодняшних проблем полезно очертить базовые элементы идеального классического европейского рецепта. Здесь я имею в виду Grammar schools в Англии, гимназии в Германии, философию школ Штайнера и образование, примерно такое, какое получили некоторые великие учёные, такие как Чарльз Дарвин, Рене Декарт, Макс Планк и Энрико Ферми:

• Эмоционально тёплый дом, который даёт развивающемуся ребёнку большой объём базовых релевантных знаний, навыков и привычек. Это включает любовь к чтению, множество различных сказок и нарративов, несколько языков и культур, открытые обсуждения за обеденным столом, регулярный контакт с природной средой и игровое отношение к данным и разногласиям.
• Неструктурированная игра с другими детьми в сочетании со стимулирующей средой обучающего сообщества. Это может включать детские сады, церковные мероприятия, семейные события и местных друзей. Важно, чтобы более широкое сообщество в идеале поддерживало любовь к истине и обладало ценными общественными институтами, которые позволяют и стимулируют критическое мышление (открытые дебаты, свобода мысли, богатый медиаландшафт, признание заслуг прежних критически мыслящих людей и так далее). В свою очередь, этому способствует политическая среда, в которой ценится и поощряется разнообразие мнений, что, вероятно, требует разделения властей, сильных сообществ, обладающих властью независимо от правительства, и институтов, способных к самоочищению.
• Обучение в начальной школе, которое помогает развивать базовые инструменты для исследования информации, накопленной человечеством: основы математики, чтение, письмо, коммуникацию, социально-эмоциональные способности, концентрацию и предварительный сад знаний. Этот предварительный сад включает такие данные, как расположение основных рек и гор, но также знания о том, как работают деньги и торговля, а также основы политики, психологии, истории и так далее. В лучшем случае начальная школа даёт интегрированный сад знаний, на котором можно дальше строить, а также навыки и связи для быстрого и эффективного формирования собственного мировоззрения, например способность входить в разные роли. В свою очередь, таким школам необходимы сообщества, которые создают их и поддерживают.
• Обучение в средней школе, которое включает критические навыки высокого уровня, в том числе саморефлексию, дебаты, осознание изменчивости культур, аристократический настрой на независимое мышление, любовь к истине и полезности, обогащающие экскурсии, регулярный контакт с природой, культурную укоренённость, научные навыки (экспериментирование, научные инструменты, размышление с использованием различных форм информации и т. д.), язык музыки и искусства и так далее. В лучшем случае знания по-прежнему остаются интегрированными, однако учащийся постепенно учится углубляться в отдельные вопросы, развивает абстрактное мышление и постепенно формирует личный внутренний ментальный сад перспектив и текущих убеждений («рабочих теорий»). Эти школы также развивают привычки и способности, поддерживающие тело и разум, — от спорта и искусства до религиозного и духовного развития: они развивают человека целиком. И вновь, таким школам необходимы сообщества и общественные структуры, которые создают их и поддерживают.
• Жизнь, богатая новым опытом, перспективами, личными приключениями, ответственностью, новыми навыками, тёплыми отношениями и различными культурами. Критически мыслящий человек постепенно становится быстрее и лучше в просеивании информации, включая переоценку прежних убеждений и выводов, благодаря чему его собственный сад знаний включает привычку к самоочищению. Развивающееся мировоззрение не только определяет то, что делает человек, но и служит основой для помощи другим, а полученные результаты обеспечивают обратную связь относительно недостатков его собственного текущего мировоззрения.

Очевидно, что в разных странах, регионах и исторических периодах существуют вариации этого идеализированного рецепта, которые приводят примерно к одному и тому же результату. Например, там, где семьи являются расширенными и организуют для детей много неструктурированной игры, а также создают среду, в которой ценятся книги, начальные школы могут не заниматься этими элементами. В сообществах, где всех учат не воспринимать каждое разногласие как нечто личное, средние школы могут не давать таких уроков. Если спорт и искусство организуются местной церковью, ни семье, ни школе не нужно брать это на себя. И так далее: как гласит известная поговорка, «чтобы вырастить ребёнка, нужна целая деревня», что означает, что образование — это не только семья или школа и что разные структуры сообщества могут выполнять одну и ту же роль.

Более подробное обсуждение см. по ссылке https://liberamentis.substack.com/p/episode-23-aristocrats

Вершиной классической европейской системы формирования и поддержания критического мышления была интеллектуальная аристократия, которая сохраняла библиотеки античной мысли, переписывалась друг с другом о новых открытиях и разногласиях, собиралась в салонах и на конференциях, управляла школами и академиями и была открыта для новых участников на основании интеллектуальных заслуг. Эта интеллектуальная аристократия воспринимала себя как нечто отдельное от власти, наделённое независимым долгом совершенствовать общество, — интеллектуальный вариант принципа «Noblesse Oblige» (по-французски «положение обязывает»). Особенность аристократии состоит в том, что она является частью общества и в то же время мысленно отделена от него, причём от неё ожидается такая отделённость: общество рассчитывает, что у неё будут независимые мысли, полезные для блага общества. Можно утверждать, что эта интеллектуальная аристократия началась со школ Сократа и Платона (который основал первую Академию), хотя можно также утверждать, что она лишь постепенно возникла из монастырей и центров учёности средневековой Европы. Когда-то эта группа писала и говорила на латыни.

Текущее положение дел

В короткой статье нет возможности подробно обсуждать, что пошло не так и почему, поэтому я могу лишь кратко коснуться основных проблем, отсылая к внешним источникам для более глубокого рассмотрения. Пять крупных проблем, с которыми сегодня сталкиваются сторонники критического мышления:

• Разрушение старых аристократических интеллектуальных институтов, прежде всего университетов. Из элитных учреждений, развивавших человека целиком, они превратились в фабрики массового образования, ориентированные на зарабатывание денег и всё меньше взаимодействующие с развивающимся молодым умом. Например, почти ни один университет не считает своей проблемой то, что молодые люди проводят половину времени бодрствования, играя в онлайн-игры, тогда как Сократ и его ученики считали своим долгом действительно быть «стражем брата своего». Сегодня стало меньше формирования сообщества, меньше развития религиозного и духовного начала, меньше разнообразия мысли, меньше заботы о передаче качественной интегрированной информации вместо дисциплинарных догм, меньше времени на то, чтобы вообще чему-либо научиться, больше коммерческой и политической индоктринации и упрощения учебных программ. Мы наблюдаем этот распад повсюду на Западе.
• Вредное воздействие мобильных телефонов и вызывающих зависимость социальных сетей на способность молодых умов концентрироваться, терпимо относиться к различным точкам зрения, отличать качественную информацию от плохой и получать доступ к качественной информации вместо постоянного потока коммерческой и политической дезинформации. Это мы наблюдаем во всём мире, а наиболее заметными последствиями являются резкое сокращение продолжительности концентрации внимания и снижение уровня IQ.
• Усиление концентрации и интеграции политической и коммерческой власти, что позволяет этим силам манипулировать информационным и образовательным пространством. Это, в свою очередь, создаёт мощную тенденцию против критического мышления и серьёзные препятствия для возрождения старых аристократических интеллектуальных институтов. Усиление концентрации власти в сочетании с новыми технологиями также облегчает этим силам возможность определять, что считается наукой, и загрязнять информационное пространство. Исторические базы данных и литературу теперь всё легче скрывать от внимания и фальсифицировать при помощи армий оплачиваемых инфлюенсеров и ИИ-ботов. Более того, усиление концентрации власти сопровождается регуляторными, финансовыми, физическими и репутационными издержками для тех, кто пытается создавать альтернативы вне контролируемых систем. Таким образом, мейнстримная социальная наука сегодня сама является частью проблемы (См. статьи и обсуждения по этой теме на сайтах https://brownstone.org/articles/what-must-modern-top-flight-education-look-like/ и https://www.scienceandfreedom.org/articles/an-enlightenment-model-of-a-modern-university/)
• Постепенное разрушение власти и роли семьи, местного сообщества и местных религий по мере того, как государственная бюрократия и глобализированный рынок взяли на себя их основные функции. От школ, создававшихся и управлявшихся местными сообществами, — к контролируемым государством школам и учебным программам. От местных систем здравоохранения — к аккредитованным и контролируемым государством системам здравоохранения. От местных СМИ — к разрешённым государством СМИ. От местных магазинов — к франшизам нескольких крупных международных сетей. От местного спорта — к глобальным медийным развлечениям. От прочных связей внутри сообщества — к анонимной жизни в крупных городах. Эти изменения означают, что, возможно, большая часть населения никогда не испытывала на себе жизнь в сильном местном сообществе и потому не имеет опыта социальной реальности, отличной от государства и глобального рынка, что создаёт полную ментальную зависимость.
• Разрушение бизнес-модели для критически мыслящих людей. В прежние века критически мыслящие люди были нужны для управления государством, преподавания, разработки внутренних реформ организаций и руководства своими сообществами. Сегодня, как и в Советском Союзе, главным требованием для этих ролей — как в государстве, так и в бизнесе — является некритическая лояльность к власть имущим. Поэтому открыто критически мыслящие люди оказываются в положении, сходном с диссидентами в Советском Союзе: у них нет большого числа хороших рабочих мест, где они могли бы применить себя. Им приходится выживать на периферии, но их не нанимают туда, где они были бы наиболее полезны, а именно — в качестве реформаторов крупных человеческих систем. Вероятно, существует множество рабочих мест для критически мыслящих людей, которые молчат о вопросах политики и денег, но их молчание постепенно превращает их в интеллектуальных трусов и оставляет общество без видимого признания ценности критического мышления, постепенно разрушая его культурную легитимность.

Таковы вызовы, с которыми сегодня сталкиваются сторонники критического мышления в Европе и на Западе. Существует ещё несколько оставшихся бастионов, где критическое мышление всё ещё возможно и ценится, например мир книг и некоторые физические анклавы, такие как Швейцария и отдельные сообщества в США. Однако в целом критическое мышление находится в упадке, а его ближайшее будущее выглядит мрачным.

Элементы контрдвижения в защиту критического мышления

Если учитывать жизненный путь, необходимый для становления критически мыслящего человека, успешное контрдвижение должно включать множество различных элементов:

• Сообщества семей, вырвавшихся из-под власти авторитаризма и разделяющих ценности критического мышления. Новые сообщества такого рода постепенно возникают, иногда в виде анклавов в Латинской Америке или в удалённых местах на Западе. В таких сообществах семьи активно занимаются домашним обучением и могут перенимать лучшее из старых элитных институтов критического мышления. Следует учитывать, что этим сообществам также необходимы оплачиваемые рабочие места и что зачастую они будут вынуждены самостоятельно организовывать множество вещей, которые контролирует или раньше организовывало государство (здравоохранение, собственное производство продовольствия, отдельную торговую систему, собственные банковские структуры и так далее). Для многих создание новых сообществ потребует научиться быть сообществом и привыкнуть к ограничениям, которые накладывают сильные сообщества.

• Новые методы обучения и образ жизни, которые используют лучшее из новых технологий (социальные сети, мобильные телефоны, искусственный интеллект), не перенимая их вызывающие зависимость и разрушительные для разума элементы. Это требует экспериментов как со стороны отдельных людей, так и целых сообществ, поскольку одна из главных причин, по которой отдельные люди не могут вырваться из этой среды, заключается в том, что их сообщества используют те же самые технологии (интересная история от украинца о подобном переосмыслении жизни находится здесь: https://liberamentis.substack.com/p/episode-3-community-living)

• Новая сеть интеллектуальных институтов критического мышления, независимых от государства, политической идеологии и Большого бизнеса. От начальных школ до новых академий и обучения на протяжении всей жизни (например. https://liberamentis.substack.com/p/episode-35-educational-opportunities). Вероятно, это будет включать новые издательства, новые учебники, студенческие обмены, совместные программы и взаимную поддержку. Одной из главных задач будет поиск жизнеспособных бизнес-моделей, устойчивых к попыткам вмешательства и не воспроизводящих проблемы существующих институтов. Необходимо создавать и распространять многочисленные примеры того, как это может работать. Наша собственная книга «Minds that Dare» подробно описывает нашу бизнес-модель, а также многие элементы, которые Academia Libera Mentis обнаружила и использует для развития критического мышления у студентов, — от циклов прогнозирования и взаимного обучения до сократического преподавания (краткое описание: https://liberamentis.org/3-month-program/. Более подробное описание: liberamentis.substack.com).

• Сеть новых компаний, которые нанимают критически мыслящих людей и обслуживают как независимые сообщества, так и ту часть мейнстрима, с которой они способны работать. Это могут быть компании, созданные самими критически мыслящими людьми и их сообществами. Это может включать трансформацию существующих компаний руководителями, которые хотят, чтобы какая-либо часть их организации стала критически мыслящей. Это также может включать новые сети и параллельные рынки, например признанный рынок труда для критически мыслящих людей (и, возможно, даже брачный рынок!).

Подобно тому как для воспитания ребёнка нужна целая деревня и настоящее сотрудничество, новое западное сообщество критического мышления также нуждается в том, чтобы многие люди играли в нём свою роль и вместе создавали жизнеспособное сообщество. Трудно предсказать, произойдёт ли это, насколько быстро и какие направления окажутся наиболее перспективными: решения должны будут возникать органически по мере того, как множество отдельных людей и небольших групп будут пробовать разные пути и занимать разные ниши, устанавливая связи друг с другом, когда обнаружат, что построили разные части одного и того же более широкого сообщества.

Однако именно это уже неоднократно происходило в истории западных стран, когда периоды авторитаризма и крайней идеологии заставляли критическое мышление выживать на периферии. На этой периферии, как прекрасно описал в 1978 году тогдашний диссидент, а позднее президент Чехии Вацлав Гавел, в отказе от апатии есть красота и сила. Но не так много денег.(Отличное описание этого можно найти в работе Гавела, В. (2009, первоначально 1978). «Власть бесправных» (издательство Routledge): Граждане против государства в Центральной и Восточной Европе. Routledge.

Выводы

Продвинутый критически мыслящий человек поддерживает высококачественный, процветающий индивидуальный сад знаний, который служит основой для принятия личных решений и помощи другим. В ментальной комнате, где мысли ожидают допуска в этот сад, критически мыслящий человек способен применять к новым мыслям множество различных идеологических и культурных перспектив, приходя к тонкому пониманию того, где новая мысль полезна, а где она уступает тому, что уже находится в саду. Элементы самого сада также регулярно подвергаются переоценке с точки зрения внутренней согласованности и в свете новых идей. Критически мыслящий человек сочетает этот личный сад знаний с привычками, сетями контактов и эвристиками, которые позволяют использовать признанные ценными знания друзей и других людей.

Для появления великих критических умов необходимо целое общество, и, по моему мнению, системы критического мышления, которые западные общества выстраивали на протяжении столетий, за последние 20 лет стремительно деградировали настолько, что критическое мышление сегодня стало редкостью. Как и в старом Советском Союзе, удушающая идеология и бюрократия извратили прежние бастионы критической мысли, вытеснив её остатки в тень. Социальные сети, мобильные телефоны, онлайн-игры и другие современные технологии ускорили этот упадок и породили новые проблемы для здорового развития молодых умов. По большому счёту, мейнстримное западное образование не проявляет реального интереса к решению этих новых проблем и лишь усугубляет их. Тёмные времена.

Таким образом, задача небольших независимых академических институтов, таких как EUASU и Academia Libera Mentis, состоит в том, чтобы создавать оазис для критического мышления элитного уровня и быть небольшой частью общего контрдвижения. Нам необходимо поддерживать семьи, которые ушли из системы мейнстримного образования, предлагая им новые учебные программы; нам необходимо экспериментировать с новыми методами преподавания и новыми отношениями с технологиями, чтобы выяснить, что работает; нам необходимо сохранять независимые критические исследования и анализ общества; нам необходимо выстраивать связи с другими образовательными инициативами, чтобы стать частью новых траекторий непрерывного обучения критическому мышлению; и нам необходимо помогать создавать новые компании, обеспечивающие рабочие места для наших студентов, и выстраивать с ними сети взаимодействия.

Прежде всего, нам необходимо сохранять элемент удовольствия в процессе возрождения критического мышления. Частью этого удовольствия является дружеское соревнование. Так что… написав эту статью, я с нетерпением жду возможности прочитать, к чему пришёл доктор Олег, и вдохновиться его идеями.

Hodbomont, 10 июля 2026 года